Дороти Сейерс - Срочно нужен гробовщик [Сборник]

Помощь была предложена от всего сердца, и сэр Уильям, старший по возрасту, поднялся с колен, приняв более естественное для себя положение.

Мисс Эвадна ласково улыбнулась ему.

— «Мой милый сын, ты выглядишь смущенным и опечаленным. Развеселись. Окончен праздник»[111], — процитировала она и поглядела на него веселым, всепрощающим взглядом, который ему показался по меньшей мере неуместным.

— Боюсь, что приборы выше моего понимания, — буркнул он нелюбезно.

Сэр Уильям принадлежал к тому типу людей, которые не считают, что улыбка — это масло, сглаживающее шероховатости человеческого общения. Мисс Эвадна нашла его несколько застенчивым.

— Вы не шекспировский тип, я вижу, — сказала она мягко. — А сначала вы мне показались именно таковым. Почему бы это? — Ее взгляд упал на фальстафовское брюшко финансиста, она вспомнила почему, и глаза ее озорно блеснули. — Оставим это. Стало быть, завтра вы оба непременно будете. Не знаю, посетит ли на сей раз мой четверг одно влиятельное лицо в театральном мире. Но не сомневаюсь, скучать вы не будете.

Она поглядела на Кампьена, который все еще возился с чайником.

— Я обычно приглашаю друзей с нашей улицы, торговцев, клерков. Полагаю, нашей милой труппе «Феспид» полезно общение со своим зрителем.

Кампьен встал, неполадка была наконец устранена.

— Все в полном порядке, — бодро сказал он, встретив благодарную с долей сомнения улыбку мисс Эвадны.

— По-моему, тоже, — сказала она. — Починили? Великолепно! Прощаюсь с вами обоими. До завтра, приходите после шести, но не опаздывайте. Я теперь довольно скоро устаю от разговоров.

Она взяла чайник, кивнула Кампьену, открывшему ей дверь, и выплыла горделивой походкой, которая могла бы оказать честь королевской гостиной. На пороге она остановилась и взглянула на сэра Уильяма.

— Благодарю вас за старание и готовность помочь. Мы с вами вполовину не так умны, как этот добрый человек.

Кампьен понимал: мисс Эвадна знает, что не доставила им большого удовольствия, и это последнее обращение — своего рода масличная ветвь мира. Он затворил дверь, усмехнулся и вернулся в комнату.

Сэр Уильям, выглядевший в этой комнате как тюлень в кордебалете, мрачно посмотрел на него.

— Я сижу здесь и жду вас, вдруг входит эта женщина, — сказал он. — Она почему-то решила, что знает меня. Интересно, за кого она меня приняла? За полицейского?

Кампьен с некоторым замешательством встретил его взгляд, в котором так часто отражалось глубокое понимание сложнейших финансовых проблем.

— Нет, конечно. Она, боюсь, делает вид, что верит, будто мы оба играем на сцене.

— Актер?! — сэр Уильям как бы случайно глянул на себя в зеркало, висевшее от него сбоку и оправленное в форме сердца, и, если за весь визит на его лице и изобразилось подобие улыбки, это случилось именно сейчас. — Господи помилуй! — воскликнул он, и было заметно, что эта ошибка скорее польстила ему, чем огорчила. Но тут же лицо его озарилось какой-то новой мыслью, и он прибавил: — Не это ли ваша леди Макбет?

— Одна из, — пошутил Кампьен. — Ваше появление здесь для меня большая неожиданность. Могу быть чем-то полезен?

Гость какое-то время пристально смотрел на него.

— Да, — сказал он. — Именно за тем я к вам и пришел.

Он опустился в кресло, в котором сидела мисс Эвадна, вынул маленькую блестящую трубку, набил ее табаком и разжег.

— Я говорил со Станислаусом Оутсом, — наконец приступил он к делу. — Точнее, Оутс говорил со мной. В письме старшему инспектору Йео вы задали один вопрос. Вы знаете, о чем я говорю?

— Что-то не могу припомнить.

— Хорошо, — с явным облегчением проговорил сэр Уильям. — Ваше письмо было адресовано старшему инспектору. Он пошел с ним к Оутсу. Оутс был так добр, что безотлагательно упомянул о нем мне, благо мы сейчас вместе заняты одним делом… не относящимся к вашему. Таким образом, об этом осведомлены четыре надежных человека. Думаю, в этом ничего страшного нет. Скажите, Кампьен, что точно вам известно о «Брауни майн»?

Кампьен вздохнул. Светлые глаза, защищенные очками в роговой оправе, мгновенно утратили всякое выражение. Да, вот она, дикая, невероятная удача. По спине побежал знакомый холодок — он явственно увидел, как козырная карта стала медленно приоткрываться.

— Почти ничего, — сказал он. — Убитая владела каким-то количеством акций этой компании. Они считаются пустыми бумажками. Несколько месяцев назад прошел слух, что «покойник» как будто зашевелился. Вот и все, что мне известно.

— Только и всего? Ну, значит, дело обстоит не так плохо, как я боялся. Прошу вас об одном, постарайтесь совсем не касаться этой компании.

— Если смогу, — отозвался Кампьен.

Сэр Уильям покачал головой.

— Этого недостаточно, мой мальчик. Ее как бы не должно вообще существовать. Вы понимаете? Никаких упоминаний ни в прессе, ни где-нибудь еще. Я, по-моему, выражаюсь предельно ясно?

— Убийца вздохнет с облегчением, — отпарировал Кампьен.

— Прошу прощения? Ах да, понимаю. Господи, не хотите ли вы сказать, что эта несчастная женщина была убита именно потому, что владела…

— Я хочу только установить истину. — Кампьен в своих больших роговых очках выглядел сейчас мудрым, правда, отощавшим филином. — Я встречал в своей практике подлинно виртуозные убийства, совершенные всего из-за трех с половиной фунтов стерлингов. А моя… мой клиент имел, сколько мне помнится, более восьми тысяч привилегированных акций этого очаровательного концерна. Согласитесь, и для меня и для полиции очень важно установить, есть ли какой-то шанс, что эти «пустые бумажки» вдруг обернутся деньгами. Наш долг установить это. Поверьте, у этой женщины не было абсолютно ничего, что имело хотя бы проблематичную ценность. Кроме этих акций.

Сэр Уильям поднялся с кресла.

— Да, я понимаю вас, — медленно проговорил он. — Но вы, я надеюсь, догадываетесь, какое значение я придаю этому делу, раз я пришел сюда. Я был уверен, что вам известно об этом деле больше, чем, к счастью, оказалось. Хотя, конечно, я понимал, что главного вы не можете знать, иначе не обратились бы к мистеру Йео. У меня была только одна мысль: как можно скорее прийти сюда и призвать вас к молчанию.

— Послушайте, сэр Уильям, — начал свою скромную игру Кампьен, — ни инспектор Люк, ни я не собираемся ставить палки в колеса высокому финансовому ведомству. Мы обнаружили ниточку и единственно хотим узнать — не ведет ли она к раскрытию убийства. Ваши же тайны и тайны «его Величества» правительства нас не касаются. Объясните, какую опасность представляют для вас эти «брауни»[112], и мы будем честно хранить в секрете все, что так или иначе их касается.

— Какие «брауни»? Ах да, игра слов. Разумеется, я не могу рассказать вам многое. Чем меньше людей в это посвящено, тем лучше. Но кое-что я вам открою. Существует три заброшенных золотых копи, не скажу где, конечно, которые, как предполагают, богаты неким металлом.

— Безымянным, — вставил Кампьен.

— Вот именно. Очень редким, который необходим для производства некой продукции, предельно важной для обороны страны.

Он замолчал, а Кампьен скромно потупил взгляд.

— Как раз сейчас этот вопрос и выясняется, — кашлянув, продолжал великий финансист. — Поэтому абсолютно необходима секретность. Вообразите, мой дорогой, где могли бы находиться эти копи!

Кампьен, разумеется, понятия не имел, где этот Брауни вырыл свои копи — в Челси[113] или в Перу, но со знающим видом все-таки кивнул. И тут сэра Уильяма осенило.

— Если старуху убили из-за этих самых акций, Кампьен, — заволновался он, насколько способен был волноваться, — то убил ее ловкий мошенник. Тайна этих копей хранится буквально за семью печатями. Значит, во-первых, убийца опасный преступник и, во-вторых, имеется очень серьезная утечка информации. Вы обязаны поймать его, и чем скорее, тем лучше.

— А по-моему, преступник этот — человек весьма легкомысленный, — мягко проговорил Кампьен. — Давайте так и решим — нам ничего не известно, кроме одного бесспорного факта: эти акции могут служить мотивом убийства.

— И превосходным, — сказал сэр Уильям, и глаза его были уже где-то далеко. — Оставляю все дело в ваших руках. Держите меня в известности. И уповаю на вашу скромность. Конечно, я мог бы этого и не добавлять, — сказал он, но выражение лица, вопросительная интонация все-таки свидетельствовали о мучивших его сомнениях.

Кампьен не успел даже состроить обиженное выражение — на ум ему пришла одна досадная мысль.

— Когда вы шли, на улице было уже темно? — спросил он.

— Боюсь, что нет. — Вид у сэра Уильяма был слегка виноватый. — Я понимаю, о чем вы. Вы думаете, меня могли здесь узнать? И я об этом подумал, увидев перед домом толпу. Я не мог и предположить, что сюда соберется столько зевак. Нездоровое любопытство простых людей… — Он немного помолчал и прибавил: — Какой старинный район, обветшалые дома. Это та самая Эйпрон-стрит, где находится отделение банка Клофа? Фантастические все-таки аномалии существуют в нынешнем мире.